Tuesday, November 05, 2013

Ladinsky, Moscow Verses cont'd., next in order

12. КРЕСТОНОСНЫ

Мы облаком соленой пыли
Дышали на заре, впотьмах,
Пролетая морские мили
На вздыбленных кораблях;
И воспаленными глазами
Из-под ладони глядели вдаль:
Где же, наконец, за морями —
Грааль! Грааль!
И ветер — огромный ворох —
Шевелил прядь волос,
А на знаменах — лилейный шорох
И пригоршни роз.
От бедной земли за туманом
Воздушный мачтовый лес
Летит, летит по океанам
На голубые холмы небес.
И вот — посреди вселенной,
Клубящейся, как дым,
Встает розовостенный
Небесный Иерусалим.
О, слышать нельзя без волненья
В лазури среди облаков
Хлопанье крыльев и пенье
Городских петухов.
Как блудный сын, как нищий,
Мы смотрим на райский град,
На ангельские жилища,
На пальмы и виноград.
Но ради небес умирая
На охапке железных пик,
Мы думаем не о рае, —
О земле наш последний крик:
Только земля, земное,
Черная, дорогая мать,
Научила любить голубое
И за небесное умирать.

12. The Cross-Bearers

In a cloud of salty dust, we,
Breathing only at dawn and dusk,
Flew nautical miles
On the rearing vessels
And with bloodshot eyes
Gazed into the distance through our palms:
Where, finally, beyond the seas -
The Grail! The Grail!
And the wind-in a huge heap-
Ruffled the part in our hair,
And on the banners--a rustling of lilies
And handfuls of roses.
Out of the poor earth from
The airy masted forest
Flies, glides along the Oceans
Toward the blue hills of heaven.
But now - in the middle of the universe,
From a swirling mist
Rise the red walls of the
Heavenly Jerusalem .
Oh, you can not hear without emotion
In the cerulean among the clouds
The clapping of wings and the singing
Of the city's roosters.
Like the prodigal son, as a beggar ,
We gaze at the heavenly city,
On the angelic dwellings
The palm trees and the grapes.
But, dying for the sake of heaven
On an armful of iron spear,
We are not thinking about heaven--
Our last cry is for the land,
Only the land of earth,
Our black, dear mother,
Taught us to love the blue
And for the heavenly, to die.



Optino Pustyn, River Zhizdra
И ветер — огромный ворох — Шевелил прядь волос, А на знаменах — лилейный шорох И пригоршни роз. От бедной земли за туманом Воздушный мачтовый лес Летит, летит по океанам На голубые холмы небес. И вот — посреди вселенной, Клубящейся, как дым, Встает розовостенный Небесный Иерусалим. О, слышать нельзя без волненья В лазури среди облаков Хлопанье крыльев и пенье Городских петухов. Как блудный сын, как нищий, Мы смотрим на райский град, На ангельские жилища, На пальмы и виноград.Но ради небес умирая На охапке железных пик, Мы думаем не о рае, — О земле наш последний крик: Только земля, земное, Черная, дорогая мать, Научила любить голубое И за небесное умирать.
И ветер — огромный ворох — Шевелил прядь волос, А на знаменах — лилейный шорох И пригоршни роз. От бедной земли за туманом Воздушный мачтовый лес Летит, летит по океанам На голубые холмы небес. И вот — посреди вселенной, Клубящейся, как дым, Встает розовостенный Небесный Иерусалим. О, слышать нельзя без волненья В лазури среди облаков Хлопанье крыльев и пенье Городских петухов. Как блудный сын, как нищий, Мы смотрим на райский град, На ангельские жилища, На пальмы и виноград.Но ради небес умирая На охапке железных пик, Мы думаем не о рае, — О земле наш последний крик: Только земля, земное, Черная, дорогая мать, Научила любить голубое И за небесное умирать.

No comments:

En plein air - in memoriam Andrew Bellon

A dreamless sleep falls from the shimmering leaves. --Sappho fragment, tr. Andrew Bellon I changed, thickened, ...

popular on this site